Реферат: Иностранцы в Германии

--PAGE_BREAK--Бегство и вынужденная миграция Во Вторую мировую войну последовали волна бегства и вынужденных переселений из областей, определенных как сфера интересов пактом Гитлера-Сталина 1939 г., насильственное переселение, изгнание и депортация в Европе, оккупированной Германией, а также на советс­кой территории. В конце были лагерный плен, каторж­ные работы и реинтеграция немецких военнопленных, а также, в 1950-е годы, «поздние возвращенцы» из Советского Союза, крупнейшие в истории Европы вынужденные переселения в виде бегства и изгнания немцев из восточных областей.
С конца Второй мировой войны в Германии наблюдались четыре крупных процесса иммиграции и интеграции. При этом в Восточной Германии и Западной Германии доминировал часто противоположный опыт. Первый процесс — немецкие беженцы и изгнанники: на Западе их сочувственно называли «изгнанными с родины», на Востоке же они получили косметическое обозначение «переселенцы». На Западе влиятельные организация изгнанных десятилетиями официально выступали за «право на родину», а в ГДР «проблема переселенцев» стала с оглядкой на восточных соседей табу. На Западе приток эмигрантов из Восточной и Юго-Восточной Ев­ропы продолжался и после окончания изгнаний: в 1951--1988 гг. через лагеря для перебежчиков границы прош­ли почти 1,6 млн. человек. На Востоке же, по ту сторону «интеграции переселенцев», приток переселенцев был невелик: по указанным причинам он был связан лишь с «воссоединением семей». Менее заметной на Западе была сначала иммиграция беженцев, искавших убежища, но с начала   1980-х она быстро нарастает. В ГДР доминировали не иммиграция и интеграция, а эмиграция и изоляция вследствие переселения или бегства на Запад. В духе «холодной войны» Запад приветствовал эти процессы, так как «бегство от коммунистической власти» означало «голосование ногами» в со­перничестве двух систем и одновременно желательный приток рабочей силы. В ГДР, напротив, нелегальный путь на Запад рассматривался как предательст­во родины и как строго наказуемое дея­ние. По возможности эти темы полнос­тью замалчивались, как в начале 1950-х замалчивались «проблемы переселенцев». Многие вопросы, связанные с иммиграцией и ин­теграцией, с эмиграцией и изоляцией были вытеснены из общественного сознания ГДР.

 Вторая крупная волна иммиграции в Федеративную Республику была вызвана «гастарбайтерами» и иммигрантами: договор между Германией и Италией 1955г. дал начало официально организованной вербовке иностранных кадров в страну «экономическо­го чуда». Строительство стены на Востоке не­вольно подстегнуло поток приезжих: когда после 1961 г. эмиграция из ГДР иссякла, уси­лилась вербовка иностранных рабочих. «Гастарбайтеры», или «гостящие рабочие» — так их называли в обиходе, но не в официаль­ных документах — в отличие от «иностранных рабочих» национал-социалистской Германии и «иностранных отходников» кайзеровской Германии. Вербовка рабочих на Западе продолжалась до «нефтяного шока» 1973 г., который положил ей ко­нец. За это время в страну приехало 14 млн. «гастарбайтеров», из них 11 млн. человек вернулись впоследствии домой. Оставшиеся поселились в Германии, вызвали к себе семьи, так что боль­шинство из них уже к концу 1970-х жи­ло в парадоксальных общественных ус­ловиях — в ситуации иммиграции без страны иммиграции. Дело в том, что на правительственном уровне это явление «опровергалось», из сферы политичес­ких решений вытеснялось, в админист­ративных процедурах стало табу. Не было зрелых концепций по вопросам иммиграции и интеграции: то, что ста­новится табу, невозможно формировать. В ГДР на базе правительственных соглашений также работали иностранцы, хотя и не в таком объеме, как на Западе. Это были приезжие преимущественно из Вьетнама и Мозамбика. Как и «гастарбайтеры» на Западе, они «вкалывали»  в наименее престижных сферах, в самых тяжёлых условиях, например, три четверти из них работали в сменном режиме. Привлечение иностранцев в ГДР также замалчивалось или маскировалось под видом стажировки. По отношению к иностранцам, заключившим срочные договора, в государстве закрытых границ действовала система «шефства», подотчётная администрации и авторитарная по своему характеру. В целом это была не столько социальная интеграция, сколько предписанная государством сегрегация, имевшая и пространственное выражение (аналог гетто). Иностранцев размещали в отдельных общежитиях и таким образом обозначали социальную дистанцию. Личные контакты с ними осуществлялись по разрешению и требовали отчета. Предписанная изоляция чужих и публичное замалчивание их существования создавали социальный вакуум. В нем селились слухи и злоба, расцветали недоверие, страх, ненависть. Федеральный президент Вольфганг Тирзе го­ворил о «восточногерманской форме апартеида», бывшая уполномоченная по делам иностранцев Корнелия Шмальц-Якобсен — о «ксенофобии за закрытыми дверьми». Когда тоталитарной дрессировке пришел конец, скрытая неприязнь к чужакам вырвалась наряжу. В про­цесс объединения ринулись немцы, ставшие друг другу чужими, с противоположным политико-идеологическим опытом наряду со многими нерешенными вопросами обнажив и нерешенные в обоих государствах проблемы общения с чужаками.

Третья группа иммигрантов в послевоенные годы — лица, ищущие убежища и  прочие беженцы. Ответом западных послевоенных немцев на прием или отказ в приеме немецких эмигрантов 1933-1945 гг. стал известный абзац из четырех слов в ст. 16 конституции, по поводу которого так много дискутировали и о котором сегодня написаны многочисленные тома: «Преследуемые по политическим мотивам имеют право на убежище».

Четвертая большая группа выселенцы и немецкие иммигранты из Восточной Европы: иммиграция переселенцев это своего рода «возвращение через поколение». Предки мигрантов выехали из страны несколько десятков или сотню лет назад или, как в случае «семибургских саксонцев» еще в позднем средневековье — когда Германия еще не существовала. Те, кто официально признан «выселенцем», могут, с точки зрения правовых норм в связи с последствиями войны, претендовать на германское гражданство со всеми правами и обязанностями. Однако в культурном, ментальном и социальном отношении они – настоящие иммигранты. Из-за недооценки или смешения их с изгнанными и послевоенными беженцами вопрос об их интеграции стоит особенно остро. Проблемы иммиграции обострялись по мере массового роста иммиграции выселенцев. Они имели место, хотя уровень 1993 г. путем выделения особых контингентов был максимально снижен до 220 тыс. человек и затем путём определенных ограничений доведен до 100 тысяч в 1998 г. Немаловажную роль сыграли языковые тесты, введенные в 1996 году в регионах происхождения. Иммиграция выселенцев долгое время считалась образцовым экспериментом рекомендованным для интеграции иностранных иммигрантов. В условиях нарастающего бюджетного дефицита ситуация заметно изменилась. Впрочем, выселенцы, несмотря на сокращение пособий по интеграции, остаются привилегированной группой иммигрантов. При интеграции «чужих» немцев с Востока выявились новые серьезные миграционные трудности. Между тем в ходе осуществляемой уже в течение десятилетий интеграции «своих» иностранцев не удается справиться с решением многих проблем.
    продолжение
--PAGE_BREAK--От страны эмиграции к стране иммиграции
Несмотря на все светлые и темные стороны в истории миграции внутри страны, в страну и из страны, магистральная линия исторического развития в ХIХ и XX в.в. состояла в том, что Германия из страны эмиграции сначала стала страной привозного труда, а затем и страной куда стремятся попасть эмигранты. Это было известно еще до сенсационного отчета ООН о развитии населения весной 2000 г., где говорится, что Германия еще долго будет оставаться желанной для эмиграции страной.

 Прогрессирующее демографическое «старение» населения Германии в действительности таит серьезные проблемы. Они касаются экономической динамики и солидарности поколений. Демографическая политика как таковая не является альтернативой. Речь должна идти об условиях, при которых население растет за счет рождении и/или  иммиграции. Для этого необходимы теоретические концепции, рассматривающие миграцию как центральную проблему наряду с другими аспектами. При рассмотрении миграции важно не упускать из виду, что, несмотря на приток иммигрантов Германия не перестала быть страной эмиграции и транзита. Федеративная Республика, по крайней мере, с окончанием «хо­лодной войны» и связанными с ней передвижениями на селения между Востоком и Западом — словно гончарный круг международных миграционных процессов она при­нимает эмигрантов и миграционных рабочих, но и отпускает людей в другие страны жить и работать. В нее вливаются многочисленные транзитные иностранцы путешественники, а также множество беженцев, для которых Германия — промежуточная станция на пути к другим странам. Вот почему Германии необходима всеобъемлющая концепция для всех типов миграции.
Иностранцы в Германии.

Немцы и иностранцы.

В 1990 и 1991 гг. на Германию приходилось 58 процентов, а в    1992 г.  уже 79 процентов всех ищущих убежища в странах Евро­пейского Сообщества. В 1992 году на проживание и питание ино­странных мигрантов Германии пришлось истратить почти 9 милли­ардов немецких марок.

Ввиду экономических трудностей в стране, с середины 1992 года в Германии имеют место акты насилия по отношению к иностранцам. Их совершают, в основном, молодые люди, не имеющие профессио­нального образования. Немецкая общественность во многих горо­дах страны участвовала в спонтанных и организованных митингах солидарности с иностранными согражданами, в которых приняли участие ведущие представители всех общественных групп: полити­ческих партий, религиозных общин, а также фирм и рабочих. На специальных мероприятиях популярные среди молодёжи спортсмены и музыканты призывают оказывать противодействие насилию по от­ношению к иностранцам.

Враждебность по отношению к иностранцам никогда не встречала поддержки у немецкого населения. По мнению компетентных наблю­дателей, ненависть и насилие являются свидетельством ущерб­ности системы ценностей у определённой части населения; при этом некоторую роль играет зависть к успехам иностранных со­граждан.

Ответственные деятели политики и общества проявляют решимость позаботиться о том, чтобы все люди в Германии могли жить без страха. Германский Бундестаг в октябре 1992 года подчеркнул:

«Иностранцы являются частью нашего общества и нашей экономи­ческой жизни; — они вносят существенный вклад в фонд нашего социального обеспечения и обогащают культурную жизнь в Герма­нии. Добрососедская совместная жизнь должна быть сохранена и, если нужно, улучшена. Необходимо и далее содействовать интег­рации иностранцев. Федеральный канцлер Гельмут Коль в одном из правительственных заявлений в июне 1993 года заверил, что в Германии нет места насилию против иностранцев.

Основой федеральном и земельной политики по отношению к ино­странцам являются принятые в 1977 году «Предложения комиссии представителей федерации и земель по поводу разработки широко­масштабной концепции повышения степени занятости иностранцев». В этом документе содержатся следующие пункты:

— Федеративная Республика Германия не является страной, регу­лярно принимающей иммигрантов.

— Промышленные предприятия не могут рассчитывать на то, что им будет разрешено приглашать любое количество иностранных рабо­чих для работы в Германии.

— В Германии будут, однако, в течение длительного времени рабо­тать иностранные рабочие и служащие. С учётом особых проблем второго и третьего поколения иностранцев в Германии, необхо­димо проведение политики обеспечения рабочих мест для ино­странцев.

— Необходимо проведение мер повышения уровня профессиональной подготовки иностранцев в Германии, чтобы повысить их готов­ность к возвращению в свою страну.

— Проживание иностранцев и их семей в Федеративной Республике Германия должно быть обеспечено в социальном и правовом пла­не; им должна быть обеспечена возможность социальной интеграции.

Заступая в должность федерального канцлера в октябре 1982 года, Гельмут Коль так сформулировал основы своей политики в отноше­нии иностранцев:

«Политика федерального правительства в отношении иностранцев, направлена на интеграцию тех иностранцев, которые легально про­живают на территории нашей страны, — в частности, иностранцев, приглашённых на работу, и членов их семей; наша политика на­правлена также на ограничение иммиграции из стран, не входящих в Европейское Сообщество; целью нашей политики является также оказание помощи тем иностранцам, кто хочет вернуться в свою страну».

Эти принципы нашли своё отражение в «Законе о въезде и пребыва­нии иностранцев на территории Федеративной Республики Германия», действующем с 1 января 1991 года. В этом законе нашло подтверж­дение распоряжение правительства от 1973 года о запрете вербов­ки иностранных рабочих из стран, не принадлежащих к Европейско­му Сообществу. Политика интеграции иностранцев не направлена на их ассимиляцию. Первая «уполномоченная федерального прави­тельства по вопросам интеграции иностранных рабочих и служащих и членов их семей» госпожа Лизелоттэ Функэ (вышла в отставку в 1991 году),  определила своё представление об интеграции ино­странцев как «постепенное привыкание к нашему образу жизни и мир­ное сосуществование людей различного происхождения, при взаим­ном уважении к национальному, культурному и религиозному само­пониманию друг друга.»

Германская политика по отношению к иностранцам покоится на двух основах: во-первых, на законодательстве о проживании иностран­цев на территории Германии и их праве работать здесь, и, во-вторых, на ограничении иммиграции иностранцев из стран, не вхо­дящих в ЕС. Усилия по ограничению иммиграции включают в себя борьбу со злоупотреблением гарантированного конституцией Гер­мании права на убежище тем, кто подвергается преследованиям по политическим причинам.

В процессе интеграции от иностранцев ожидается, что они будут уважать систему ценностей, норм и форм общественной жизни, име­ющую место в Германии. Понимаемый таким образом процесс инте­грации оставляет простор для самостоятельной жизни иностранцев.

В реальной жизни процесс интеграции идёт по-разному. Надёжных критериев измерения достигнутого уровня интеграции не сущест­вует. Однако, начало этого процесса заметно в сфере профессионального производственного обучения, а также в сфере политичес­кой, социальной и экономической. Стало заметным активное учас­тие второго и третьего поколения иностранцев в процессе при­обретения профессии. Об интеграции в сфере политики свидетель­ствует растущий интерес к событиям в Германии, к деятельности политических партий и к участию в работе профсоюзов и муници­пальных «советах помощи иностранцам». Социальная интеграция включает в себя как привыкание к чисто внешним сторонам жизни в Германии (квартира, мебель, одежда, свободное время, владение немецким языком, контакты с немцами), так и уважение к немец­ким законам. Экономическая интеграция проявляется в основании иностранцами собственных фирм в Германии.

Либеральное    законодательство в отношении гражданства.


В репортажах заграничных средств массовой информации об актах насилия по отношению к иностранцам в Германии многократно де­лался упрёк в том, что Германия решает вопрос о гражданстве по этническим признакам. При этом утверждалось, что такое законо­дательство способствует ксенофобии. Это, однако, не соответст­вует истине. Действующий с 1 января 1991 года закон об ино­странцах значительно упростил процедуру приобретения гражданст­ва Германии. Здесь, однако, необходимо отметить, что тот факт, что до сих пор немецкое гражданство было дано сравнительно не­большому проценту иностранцев, проживающих в Германии, объяс­нялся не столько действовавшим законодательством, сколько лич­ным решением самих иностранцев, желавших сохранить своё преж­нее гражданство и тем самым возможность в будущем вернуться на родину.

В соответствии с законом от 1991 года, следующие категории лиц могут претендовать на гражданство Германии:

1. Иностранцы в возрасте от 16 до 24 лет, легально находившие­ся и находящиеся в Германии и 6 лет подряд посещавшие школу на территории Федеративной Республики Германия;

2. Иностранцы в возрасте свыше 24 лет, которые легально жили на территории Федеративной Республики Германия в течение 15 лет подряд и которые всостоянии зарабатывать на жизнь себе и своей семье.

3. Супруги и несовершеннолетние дети иностранцев старше 24 лет;

при этом для супругов выполнение условия о предвари­тельном легальном 15-летнем пребывании на территории Федера­тивной Республики Германия неявляется обязательным.

Лицо, не имеющее судимости и входящее в одну из этих категорий имеет право претендовать на получение гражданства Федеративной Республики Германия.

6 сентября 1992 года правительственная коалиция ХДС/ХСС и Св.Д.П. договорилась с оппозиционной СДПГ (социал-демократы) о даль­нейшей либерализации немецкого законодательства о приобретении гражданства Германии. Среди прочего, право вышеназванного кру­га лиц на подачу просьбы с получении немецкого гражданства должно быть расширено до права на получение гражданства. При этом этническая точка зрения не играет никакой роли. Немецкое законодательство о праве на гражданство является одним из самых либеральных в Европе.

Иногда делаются попытки интерпретации действующего в Германии принципа «гражданство ребёнка = гражданство родителей» как господство этнических критериев в вопросе о гражданстве. Люди, предпринимающие подобные попытки, старательно забывают,  что этот принцип действует почти во всех странах мира. Принцип же, по которому человек автоматически получает гражданство страны, в которой он родился, действует лишь в «классических» иммигра­ционных странах, — США, Канаде и Австралии, — которые с самого своего возникновения старались привлечь большое количество им­мигрантов.

При признании гражданства Германии за переселенцами в соответствии со статьей 116 конституции Федеративной Республики Герма­ния, речь идёт в первую очередь о гуманитарной помощи этничес­кому немецкому меньшинству, угнетавшемуся в коммунистических странах. Хотя здесь этническоенемецкое происхождение и является необходимой юридической предпосылкой для признания соот­ветствующих лиц гражданами Германии, но политическим мотивом здесь отнюдь не является стремление дать всем людям немецкого происхождения гражданство Германии, — в какой бы стране они ни жили. Речь идёт о том, чтобы оказать этим людям моральную и материальную помощь. Понятие гражданства Германии в статье 116 германской конституции, не вступает в конфликт с законодатель­ством касательно гражданства соседних стран к востоку от Гер­мании.

Между Федеративной Республикой Германия и Российской Федераци­ей, Венгрией и Польшей имеют место двусторонние договоры о за­щите живущего в этих странах немецкого меньшинства. Эти дого­воры являются составной частью договоров о дружбе и добрососед­ских отношениях. Цель федерального правительства Германии: сде­лать жизнь людей в их стране достаточно перспективной; но если они захотят, то они смогут переселиться в Германию.
Проблематика права на убежище.

Продолжающийся в течение многих лет массивный непрерывный приток иностранцев в Германию, прибывающих под предлогом поиска политического убежища, привёл к тому, что во многих странах мира создалось впечатление, что право на убежище (гарантированное немецкой конституцией) является ничем иным как правом на бес­контрольную иммиграцию и проживание в Германии на средства не­мецкого налогоплательщика. Злоупотребление правом на убежище вызвало в Германии дискуссию о необходимости новой политики в отношении иностранцев и их права на убежище. Речь идёт о сле­дующих основных пунктах:

— сохранение права на убежище для всех преследуемых по причи­нам расового, религиозного или политического характера,

— ускорение административного процесса признания права на убе­жище

— принятие законов об урегулировании процесса иммиграции

Федеративная Республика Германия является единственным в мире государством, где право на убежище закреплено в конституции. Количество претендующих на это право увеличилось настолько, что страна не может принять всех желающих. В 1988 году претендентов было 103.000, в 1991 году уже 256.000, а в 1992 году — свыше 600.000. На Германию приходится около половины всех тех, кто прибывает в западную Европу с требованием предоставить ему по­литическое убежище. Большой дорогостоящий аппарат чиновников («Федеральное ведомство по вопросам признания иностранных бе­женцев» и другие учреждения, регистрирующие и обслуживающие претендентов),  а также непропорционально большое количество судей административных судов занимается рассмотрением заявлений; право на политическое убежище признаётся лишь за весьма ма­лой долей претендентов. В 1991 году лишь 6,9 процентов всех претендовавших на статус политически преследуемых лиц было при­знано таковыми. Пока ведётся рассмотрение заявлений, подавшие их лица проживают в Германии на полном содержании немецкого налогоплательщика; при этом речь идёт не о месяцах, а о несколь­ких годах, ибо процесс рассмотрения заявления       (с привлечением дорогостоящих переводчиков, с рассмотрением жалоб в админист­ративных судах и т.д.) отнимает очень много времени. Важным шагом на пути решения этой проблемы было принятие в декабре 1991 года закона об ускорении процесса рассмотрения дел о признании статуса политического беженца.
Новое законодательство о праве на убежище.


После многочисленных изменений действующих законов об ино­странцах и о процессе признания статуса политического беженца было решено внести изменения в конституцию. В прежнем тексте конституции Федеративной Республики Германия право на полити­ческое убежище формулировалось весьма категорично (статья 16-2, предложение 2): «Политически преследуемые имеют право на убе­жище». Это, в частности, приводило к тому, что невозможно было лишить права на убежище того, кто, живя в Германии,  совершил тяжёлое преступление. Новый вариант текста о политическом убе­жище тщательно обсуждался с представителями оппозиционной СДПГ. (для изменения конституции необходимо две трети голосов депутатов Германского Бундестага). Осенью 1992 года была достигнута соответствующая договорённость, а 26 мая 1993 года в конститу­цию Германии были внесены необходимые поправки, направленные на ограничение количества рассматриваемых заявлений о предостав­лении  статуса политического беженца.  Речь идёт о барьере для тех, кто не является политически преследуемым, а пытается про­никнуть в Германию по совершенно иным причинам.   Новый текст соответствующей статьи конституции вошёл в силу 1 июля 1993 го­да. В основном, речь идёт о следующих пунктах:

— Иностранец,  въехавший в Германию через «нерепрессивное госу­дарство»,  не имеет возможности подать заявление о признании за ним  статуса политического беженца, — он отправляется об­ратно в упомянутое государство.  К таким государствам отно­сятся все страны Европейского Сообщества, а также Швейцария, Австрия, Чехия, Польша, Швеция, Финляндия и Норвегия. Все соседи Федеративной Республики Германия принадлежат, таким образом, к числу нерепрессивных государств.

— Понятие «нерепрессивное государство» охватывает все те госу­дарства,  в которых,  в силу правового положения,  практики применения права  и общей политической ситуации  нет полити­ческих  преследований.  Лицо, прибывшее из такой страны, от­правляется обратно, если не сможет убедительно доказать, что лично ему там грозит преследование по политическим причинам.

— Не проводятся через процесс признания политически преследуе­мыми те  лица, которые находятся в Германии как беженцы из регионов, охваченных  войной или гражданской войной. Они по­лучают временное  разрешение на пребывание в Германии; в те­чение этого времени они не имеют права подавать заявления о признании за ними статуса политически преследуемых.

По оценкам экспертов, применение нового законодательства позво­лит быстро отсеять около двух третей всех лиц, пытающихся вы­дать себя за политически преследуемых.

В этой связи необходимо упомянуть подписанное 7 мая 1993 года бывшим федеральным министром внутренних дел Зайтерсом и минис­тром внутренних дел Польши Милчановским соглашение о «сотруд­ничестве в вопросах, касающихся следствии миграции». Польша обязуется принимать обратно тех мигрантов, которые проникли в Германию через польскую территорию (Польша входит в число не­репрессивных государств). Германия, в свою очередь, будет ока­зывать Польше финансовую помощь в оснащении польских учрежде­ний, занимающихся иммигрантами.
Ситуация в западных землях Германии.

К началу 1993 года в Германии проживало 6,5 миллионов ино­странцев; около четверти из них является гражданами стран Ев­ропейского Сообщества. Наиболее крупная национальная группа среди иностранных сограждан — турки, которых в Германии насчи­тывается 1,8 миллионов. На втором месте — 950.000 лиц из быв­шей Югославии, на третьем — 560.000 итальянцев, на четвертом -342.000 греков, на пятом — 279.000 поляков, на шестом 135.000 испанцев. Среди прибывающих в Германию мигрантов осо­бое место занимают граждане Румынии; в 1991 и 1992 году их приехало 139.000 человек; в 1990 году — около 35.000.

Средний возраст иностранцев ниже среднего возраста немецкого населения. 78 процентов иностранцев имеют возраст менее 45 лет; в то время, как доля этой возрастной группы среди немецкого населения составляет 56 процентов.

Для многих иностранцев Германия стала новой родиной. Это, преж­де всего, относится к родившимся и выросшим в Германии детям первого поколения так называемых «гастарбайтеров», то есть, тех, кто приехал в Германию на заработки. Интересно отметить, что каж­дый четвёртый иностранец живет в Германии не менее 20 лет, а каждый пятый живёт здесь в течение времени от 15 до 20 лет. Все в большей степени они становятся местными жителями с ино­странным паспортом в кармане. Свыше 700.000 турок, 400.000 ми­грантов из бывшей Югославии, 300.000 итальянцев, 200.000 гре­ков, 100.000 испанцев и 50.000 португальцев живут долее 15 лет в западных землях Германии. В то же время живущие здесь иностранцы почти не используют возможности получения немецкого гражданства. Ибо это означает необходимость отказаться от преж­него гражданства. С 1980 года гражданство Германии получило 516 тысяч человек: в основном, переселенцы немецкого происхождения. 167.000 из этого общего количества пришлось на иностранцев.

Иностранцы, живущие в западной части Германии, распределяются по западным федеральным землям неравномерно. Почти треть всех иностранцев, живущих в западных землях, находится в индустри­альных центрах земли Северный Рейн-Вестфалия (29,8 процентов); почти пятая часть всех иностранцев, живущих в западных землях, находится в индустриальных центрах земли Бадэн-Вюртемберг (18 процентов); много иностранцев живёт также в регионе Райн-Майн-Некар и в западной части Берлина.

Если говорить о доле иностранцев в общем населении городов Гер­мании, то здесь нужно отметить Франкфурт-на-Майне и Оффенбах: по данным на сентябрь 1990 года, доля иностранцев в общем насе­лении здесь составила 23, процентов. За ними следуют Мюнхен (21 процент), Штуттгарт (20 процентов), Маннхайм (17,4 процен­тов) и Дюссельдорф (15,8 процентов).

В городах иностранцы обычно концентрируются в нескольких райо­нах. По мере увеличения длительности их проживания в Германии, по мере роста доходов, по мере увеличения ориентации на немец­кий образ жизни, меняются и потребности и привычки иностранцев, — в том числе, и в том, что касается жилья. Приобретение жилья длительное время не играло роли в жизни иностранцев в Германии. Накопленные деньги сберегались для жизни после возвращения на родину. По мере увеличения продолжительности пребывания в Гер­мании, планы на будущее менялись, желание вернуться на родину становилось менее горячим, и иностранцы начали покупать собст­венные дома и квартиры; одновременно уменьшается объём немец­кой валюты, переводимой ими в их страны.  На сегодняшний день 45.000 турок приобрели в Германии недвижимость и заключили 135.000 договоров со «строительными сберкассами».
Иностранцы как важный экономический фактор


Открытость по отношению к различным культурам стала решающим преимуществом в конкурентной борьбе. В условиях глобализированной экономики необходимо раскрывать творческий и инновационный потенциал за счет внутреннего многообразия.

Перед началом первой мировой войны американский критик-социолог Рэндольф Борн писал об отношении США и иммигрантами: «Для того чтобы не впасть в стагнацию нам необходимы новые народы». Национальные государства долго гордились своей автаркией: они обеспечивали себя собственными силами, основывали собственную промышленность и находили необходимых специалистов среди собственного народа. Не только национальная гордость, но и политическая и общественная реальность национального государства привели к тому, что власть имущие, как и их народ, долго не могли примириться с мнением о том, что приезжие, иммигранты и мигранты, могут быть им жизненно необходимы. Однако Борн проявил дальновидность: в новой сегодняшней экономике страны, опирающейся только на национальные таланты и не видящие в иммигрантах источника обогащения своей культуры, неизбежно окажутся позади других наций, как в экономическом, так и политическом плане.

Значит ли это, что иммиграция по американскому или канадскому образцу, — в любом случае лучший выход? Нет. Однако богатые страны со стареющим населением и падением рождаемости не могут ожидать повышения своего жизненного уровня без помощи одаренных, динамичных иммигрантов из других стран. Сколько людей им нужно, сколько иммигрантов им стоит принять – зависит от ситуации, а также от мнения и потребностей местного населения. Однако любой здоровой, богатой стране, так или иначе, нужны талантливые и энергичные люди со стороны. И так или иначе большое число специалистов приедет из более бедных стран третьего мира.

В обществе знаний идеи являются источником создания стоимости, а новые идеи – ценные идеи – часто появляются от соприкосновения различных точек зрения. А это в свою очередь происходит тогда, когда люди сосуществуют в неоднородных обществах.

Однако это объединение разных людей из различных стран должно определенным образом контролироваться; в противном случае оно приведет к общественным беспорядкам. Но и при правильном подходе объединение этнических и национальных групп создает почву для инноваций. В определенном смысле мы здесь имеем дело со спросом и предложением. Без пополнения новыми талантами инновационная способность ослабевает. Хотя часть талантливых людей могут быть местными уроженцами, но промышленные и технологические предприятия во всем мире все больше делают ставку на иностранцев. Германский автомобильный гигант «Даймлер-Бенц» слился с «Крайслером» не только для того, чтобы свести воедино многообразие различных точек зрения. А что хорошо для крупных предприятий, хорошо и для всего общества в целом.

Исландия является самой этнически «чистой» страной Европы; кроме того, в Исландии самый низкий уровень безработицы и она принимает рекордное число иммигрантов, дабы обеспечить дальнейший рост экономики. Ирландия, страна с самым высоким экономическим ростом в Европе, из которой люди долгое время только эмигрировали, пережила за последние три года крупный приток иммигрантов, что повлекло за собой возникновение новых вопросов о сущности ирландского общества. Сингапур, один из «азиатских тигров», с давних пор много инвестировал в этническое многообразие, а с недавних пор прилагает еще больше усилий по традиционному привлечению иностранных специалистов. Конечно, страны могут закрыть свои двери для иностранных специалистов, он тогда они должны осознавать, что тем самым они рискуют своим благосостоянием. Им необходимо этническое многообразие, если они не хотят оказаться в экономическом, демографическом и общественном застое.

Раньше немцы приходили в ужас от этой мысли; сегодня она, пожалуй, не кажется им столь радикальной. После того, как политики десятилетиями твердили, что Германия – это страна для немцев, а не привлекательная страна иммигрантов для лучших и светлейших умов, они, наконец, осознали, что Германия только выиграет от притока иммигрантов и «покупки» специалистов на мировом рынке. Германия не должна рассматривать прием иностранцев как акт благотворительности, а должна направлять этот приток в страну или, во всяком случае, влиять на него. Скептики возразят, что Германия, в которой более 3 млн. своих безработных, вряд ли может активно ходатайствовать о приезде  талантливых иностранных специалистов. Это возражение имеет право на существование, но оно демонстрирует значительное недопонимание того, как возникают новые рабочие места и предприятия. Примером может служить следующая история. До недавних пор германские ведомства отклоняли почти все заявления от фирм, которые хотели взять на работу программистов из неевропейских стран и государств третьего мира. «Консептуер», быстро развивающееся германское предприятие в области информационных технологий, получило для семи индийцев, заявление которых на получение разрешения было отклонено германскими ведомствами, вид на жительство в Канаде и открыло с ними канадский филиал. Таким образом, Германия не потеряла рабочие  места, но если семь индийцев работали бы в Германии, то они, конечно, платили бы налоги. Это еще не все: семь индийцев не могли самостоятельно руководить филиалом. Поэтому фирма направила в Канаду двух немцев, которые с тех пор живут и работают там.

Они в течение продолжительного времени не вернутся в Германию – сколько рабочих мест это будет стоить стране? Как видно из этого примера, дело в том, что Германия должна лучше управлять иммиграцией и эмиграцией, в противном случае одаренные немцы последуют за специалистами за границу. Это можно также рассматривать с другой точки зрения: присутствие иностранных специалистов делает страну привлекательнее и для местной интеллигенции. Достаточно взглянуть на германские вузы: практически не один североамериканец не учится в германских университетах, даже на тех курсах, где занятия проходят на английском языке. В то же время немцы стремятся попасть в лучшие американские университеты, даже не смотря на то, что им приходится учиться на иностранном языке.

Немцам, как и прежде, становится не по себе при мысли о том, чтобы надо управлять иммиграцией и эмиграцией людей и «заново изобретать» формальные отношения между индивидуумом и обществом. Однако постепенно они начинают осознавать, что планомерная иммиграционная политика направлена не только на то, чтобы вербовать иностранных специалистов, но и на удержание в стране собственных талантов. Старый аргумент, что иммигранты отнимают у местных жителей рабочие места, теряет силу. Чаще эмигрируют не безработные, а специалисты, которых не хватает в Германии. Положительным новшеством правительство Шредера являются два новаторских изменения в законодательстве, которые значительно облегчают получение германского гражданства и разрешение на работу для иностранцев. Это полезный шаг. Несмотря на то, что эти меры пока еще носят символический характер, они все же свидетельствуют о том, что Германия готова участвовать в глобальной конкурентной борьбе за специалистов и создать в стране жизнестойкое, неоднородное общество. Благодаря новому закону о приобретении гражданства и введению грин-кард развернулась важная дискуссия о германской самобытности. После того, как понятие «немец» больше не определяется исключительно историческим происхождением, а принимается также во внимание вклад, который любой человек может внести в жизнь Германии, возникает большой вопрос, как германскому обществу стать ещё более неоднородным. Другими словами, речь идет не о том, является ли неоднородность преимуществом,  а о том, какой вид многообразия пойдёт больше на пользу Германии и иностранцам, живущим и работающим в ней. Конечно, немцы сами должны ответить на этот вопрос. Но при этом можно дать ей несколько советов.

Прежде всего, нужно сказать, что сущность иммиграции изменилась. Многие люди больше не ищут новой родины, когда приезжают в другую страну, а сохраняют свои старые связи, завязывая новые отношения. Таким образом, прежняя модель миграции – страна А лишается гражданина в пользу страны Б – устарела. Сегодня люди находятся в движении. Они хотят сохранить «корни» — свои обычаи, традиции, язык; и в то же время они хотят иметь «крылья» — свободу выбора нового пути.

Это влияет и на то, как правительство и работодатели должны реагировать на неоднородность. Раньше было достаточно предписаний, которые действовали для всех и суть которых сводилась к тому, что если ты придерживаешься правил, то тебя признают, а если нет, то ты должен покинуть страну или в лучшем случае жить изгоем. Из этого свода правил выросло понятие «национальной самобытности», которое поставило иммигрантов в Германии перед проблемой: они должны были научиться быть немцами, вести себя как местные жители.

Такая принудительная интеграция больше не функционирует. Талантливые и одаренные люди, которые сами могут выбирать, где им жить и работать, не допустят такого обращения с собой. Единственная альтернатива заключается в том, чтобы признать за иммигрантами их «корни» и «крылья», как можно сильнее интегрировать их в жизнь Германии, но не ценою отказа от свойственных им черт. Скептики возразят, что иммигранты никогда не смогут безоговорочно интегрироваться в германское общество и быть полностью лояльными стране, если они сохранят свои корни. Но подобное требование устарело, на мировом рынке специалистов отдельная страна может надеяться в лучшем случае только на определённую долю. Поэтому уже недостаточно выдавать иностранным специалистам разрешение на работу, ограниченное сроком действия. Для того, чтобы действительно извлечь выгоду из привлечения иностранных экспертов, страна должна сделать больше. Она должна предоставить им возможность приезжать и уезжать, когда им заблагорассудится.

Иностранцы в  значительной степени содействуют общему благосо­стоянию в Германии. Как покупатели они способствуют экономичес­кой конъюнктуре в стране. Те суммы, что в первые годы пребыва­ния иностранцев в Германии переводились заграницу, сегодня, в основном, тратятся ими на внутреннем немецком рынке, — на при­обретение всего необходимого для жизни, на покупку потребитель­ских товаров длительного пользования, на уплату страховых взно­сов, на покупку недвижимости и производственные инвестиции.

Иностранцы могут претендовать на социальную помощь, на помощь в оплате жилья,  на получение денег на детей в семье, и т.д. С другой  стороны, они  выполняют свои обязанности как налого­плательщики и социально-застрахованные. Общая сумма всех нало­гов и социальных взносов, уплаченных иностранцами в 1992 году, оценивается  в 90 миллиардов немецких марок.  Турки внесли 450 миллионов немецких  марок в фонд солидарности в 1991-1992 гг. (взносы в этот фонд,  служащий покрытию части расходов в связи с объединением Германии,  были обязательны для всех налогопла­тельщиков). Необходимо упомянуть и долю турок в уплате косвен­ных налогов,  налог с оборота,  налог на табачные изделия,  на бензин и т.д. Общая сумма всех этих налогов, уплаченных турка­ми, оценивается в 8 миллиардов немецких марок.

Общие взносы всех иностранцев, занятых по найму,  в государст­венный фонд пенсионного страхования, составили в 1989 году поч­ти 13 миллиардов немецких марок; в то же время общая сумма пен­сионных выплат иностранцам составила лишь 4 миллиарда немецких марок. Таким образом, иностранцы в настоящее время участвуют в финансировании пенсионного фонда.

    продолжение
--PAGE_BREAK--